В преддверии президентских выборов в Кыргызстане актуализируется вопрос работы зарубежных гуманитарных, образовательных и политических проектов. Пяти экспертам, проживающим в республике, был задан один вопрос: «Существуют ли программы влияния на население страны со стороны ЕС, Китая, Турции и США?». Специалисты в сферах политологии, образования, медиа и безопасности описали текущую расстановку сил и механизмы работы иностранных структур.

Иллюстрация сгенерирована с помощью ИИ

Опрошенные эксперты сходятся в том, что зарубежные программы в республике действуют со времен обретения независимости, однако оценки их целей расходятся. Часть специалистов рассматривает иностранные инициативы в русле официального курса на многовекторность – как ресурс для развития образования и экономики, контролируемый национальным законодательством. Позицию о том, что внешние проекты не несут угрозы предстоящей электоральной кампании, выражает эксперт по вопросам образования ЦЭИ «Ой Ордо», экс-замминистра образования Кыргызстана Умутхан Тыналиева.

«Сегодня и Турция, и Америка, и европейские страны, и Китай достаточно активно ведут политику именно в гуманитарном секторе, и большая часть нашей общественности воспринимает это как дополнительную возможность для развития. Кыргызстан всегда был открытой республикой, в приоритете была многовекторная внешняя политика, а в нашем национальном законодательстве гарантированно действует норма прозрачности этих финансовых вливаний. Предстоящая электоральная кампания – выборы президента Кыргызстана – обречена на успех, потому что сегодня я не вижу каких-либо серьезных альтернативных кандидатур действующему президенту Садыру Жапарову», – заметила эксперт.

Наряду с этим политологи фиксируют перераспределение ролей между ключевыми зарубежными донорами. По их наблюдениям, Соединенные Штаты при администрации президента Дональда Трампа сократили финансирование прежних грантовых программ, таких как USAID и фонды Сороса*, сохранив за собой преимущественно задачу сдерживания Пекина. Освободившуюся нишу в работе с неправительственным сектором и медиа занял Европейский союз, который наращивает бюджеты на фоне интереса к сырьевым ресурсам, логистике, экологии и проектам по переосмыслению советского прошлого.

Действующий президент КР Садыр Жапаров / Фото: news.day.az

Наряду с традиционными игроками последние полтора года попытки выстроить диалог с регионом в формате «5+1» предпринимает и Украина, стремящаяся снизить российское присутствие, хотя товарооборот республики с Киевом составляет около 25 миллионов долларов против трех миллиардов с Россией. В свою очередь Китай пока фокусируется на официальном взаимодействии и академических обменах через институты Конфуция, однако изучение китайского языка уже стало одним из самых востребованных направлений у молодежи, рассчитывающей на работу в крупных региональных проектах КНР.

О том, кто сегодня занимает лидирующие позиции в системной работе с населением, говорит директор Центра экспертных инициатив «Ой Ордо» Игорь Шестаков.

«Если говорить конкретно, то Турция – безусловный лидер в образовательной сфере: Анкара сопровождает нашу молодежь от детского сада до университета, и такого системного подхода больше нет ни у одной страны. Турция также активно продвигает Организацию тюркских государств, где пока ставка делается не столько на экономику, сколько на выработку общих идеологических нарративов: единый алфавит, гимн, флаг – все это уже реализовано. Кроме того, вероятно, в ближайшие годы мы увидим и военный компонент ОТГ, поскольку Анкара стремится закрепиться в Центральной Азии в качестве ключевого игрока», – обращает внимание политолог.

Фото: пресс-служба кабинета министров КР

Масштабы турецкого образовательного присутствия подтверждаются статистикой учебных заведений в столице республики. Эксперты указывают, что на фоне реформ в местной системе образования Анкара последовательно расширяет сеть своих классов и курсов. При этом российское образовательное направление, представленное ограниченным числом школ, по охвату аудитории уступает турецкому, а параллельно в стране растет присутствие арабских государств, действующих через религиозные проекты. Конкретные цифры по ситуации в школьном секторе и работе западных НПО приводит политолог Виталий Панков.

«Статистика говорит сама за себя: в Бишкеке сейчас более 80 школ с турецкими классами, к осени их станет около 100, а турецкий язык и культура преподаются в 63 школах. Выпускники выходят с определенным мировоззренческим багажом, и в этой конкуренции пророссийские школы, которых всего четыре, включая школу при университете КРСУ, проигрывают. При этом влияние Европейского союза минимально и ограничивается несколькими НПО, а прямого американского влияния почти нет – они его избегают, при необходимости используя посредников, в том числе Турцию», – подчеркивает эксперт.

Фото: Межпарламентская ассамблея государств-участников СНГ

Трансформация методов и фактор безопасности

Отдельный блок экспертных оценок касается изменения правовых механизмов работы зарубежных фондов и их географии внутри страны. После принятия в Кыргызстане закона о некоммерческих организациях многие структуры не прекратили деятельность, а сменили юридический статус и переориентировались со столичной аудитории на регионы.

Эксперты также отмечают, что, пока внимание Вашингтона сосредоточено на Ближнем Востоке и Украине, американские дипломатические и партнерские сети сохраняют инфраструктуру в Центральной Азии, уделяя повышенное внимание соседнему Казахстану. О результатах собственного исследования работы иностранных организаций в глубинке рассказывает редактор-обозреватель Sputnik Кыргызстан Таалайбек Ороскулов.

«После принятия закона о НПО они ушли в тень: перерегистрировались в ВСО – это аналог ООО – и стали бизнес-структурами, которые получают финансирование, платят налоги и уже лет пять плотно работают в регионах с кыргызоязычным населением. Если раньше прозападными настроениями были пропитаны в основном горожане, то, если ничего не предпринимать, через пять лет эта тенденция будет меняться – они работают очень плотно с молодежью и детьми даже в сельском секторе. Я пока не вижу альтернативы с точки зрения мягкой силы России: есть Россотрудничество, есть „Евразия“, но их ресурсов и работы пока недостаточно», – заявляет он.

В оценках представителей силового блока и экспертов по безопасности деятельность зарубежных игроков напрямую связывается с вопросами геополитического контроля и предстоящими выборами.

Фото: Межпарламентская ассамблея государств-участников СНГ

В частности, проекты тюркской интеграции и продвижение концепции «Турана» рассматриваются ими не как самостоятельная политика Анкары, а как программы, разработанные при участии западных спецслужб, в том числе британской МИ-6, и направленные на вытеснение традиционных интеграционных объединений – ОДКБ, СНГ и ШОС.

Наряду с этим фиксируются и специфические методы работы Китая, где демонстрация экономической мощи сопровождается продвижением исторических тезисов о принадлежности земель региона древним китайским империям, при том что руководство дипмиссии КНР в кулуарных беседах с кыргызскими чиновниками регулярно интересуется причинами настороженного отношения к китайским гражданам в республике. Подробную характеристику этим процессам дает бывший ветеран спецслужб, пожелавший остаться анонимным.

«Новая характеристика деятельности ОТГ – это попытка придать ей военный, блоковый характер: звучат инициативы по подготовке офицерских кадров под эгидой Турции, проведению учений в пику ОДКБ и созданию предприятий по выпуску вооружений, совместимых с НАТО. С другой стороны, Китай пытается влиять на регион по-своему: в начале этого года Министерство юстиции Кыргызстана даже зарегистрировало некое движение по воссоединению и добровольному вхождению территорий Центральной Азии в состав Китая, которое после бурной реакции общественности быстро убрали, но осадочек остался. Таким образом, регион находится между молотом и наковальней, и по мере приближения президентских выборов в Кыргызстане найдутся силы, которые будут масштабировать ситуацию вплоть до попыток дестабилизации».

Сопоставление ответов пяти экспертов позволяет выделить основные параметры зарубежного присутствия в Кыргызстане в предвыборный период, которые фиксируют сами собеседники. Все участники опроса подтвердили наличие в республике программ влияния со стороны США, ЕС, Турции и Китая, указав на четкую специализацию каждого из игроков.

Фото: пресс-служба президента КР / Султан Досалиев

По полученным данным, наиболее масштабную инфраструктуру в сфере образования и идеологии выстроила Турция, опирающаяся на сеть школ и структуры Организации тюркских государств, в повестке которой, по мнению части спикеров, начинает просматриваться и военный компонент.

Сфера влияния США и Европейского союза сосредоточена в неправительственном, медийном и экологическом секторах: при сокращении прямого американского финансирования часть проектов перешла под эгиду Брюсселя, а сами организации, по наблюдениям аналитиков, адаптировались к новому законодательству через регистрацию коммерческих структур и сместили фокус работы на молодежь в сельской местности.

Китай, согласно приведенным оценкам, не ведет активной работы в социальных сетях и информационном поле, действуя через официальные государственные каналы, экономические проекты и университетские обмены, хотя ряд экспертов указывает на сопутствующие этому исторические нарративы Пекина.

Отдельным результатом опроса стала зафиксированная большинством спикеров нехватка ресурсов у российской «мягкой силы»: при значительном отрыве России в объемах торговли ее образовательное и гуманитарное присутствие оценивается экспертами как недостаточное для конкуренции с турецкими и западными проектами.

В контексте предстоящих президентских выборов мнения специалистов разделились: от уверенности в безальтернативной и спокойной победе действующей власти при сохранении политики многовекторности до прогнозов о том, что на фоне занятости России специальной военной операцией на Украине внешние игроки могут использовать избирательный цикл для перехвата инициативы и раскачивания внутриполитической ситуации.

*– Нежелательная организация на территории Российской Федерации.