Музыкальная академия «Хурма» — единственная в Ростовской области музыкальная школа для детей с инвалидностью и ОВЗ . Она бесплатная для учеников и работает при поддержке Фонда президентских грантов . Её создательница — Инна Грищенко, филолог, музыковед, преподаватель Ростовского колледжа искусств. Началось всё со сна. Ей приснилась хурма — сочный оранжевый символ солнца, яркости жизни и отсылка к исторической родине, Абхазии. А теперь «Хурма» — это полсотни учеников, рок-мюзиклы, победы на чемпионатах и проект в Абхазии, который меняет жизни семей с особенными детьми. О том, как музыка лечит и можно ли построить школу для особенных детей без денег, — в новом интервью проекта "Не просто так: истории НКО, меняющих жизнь" .

— Инна, когда вы впервые задумались о помощи особенным детям? Как пришло это решение?

Я работала в Ростовской государственной филармонии. Мы готовили новогодний концерт с оркестром русских народных инструментов. И мне показалось, что было бы хорошо привезти детей с особенностями развития из детского дома. Приняла решение: надо их пригласить в филармонию на спектакль. Когда я посмотрела на детей, поняла, что они вполне обучаемы. С ними можно говорить о музыке. Я видела, как они реагируют на сюжетные линии спектакля. А через несколько дней с этими детьми снова встретилась уже на другом мероприятии. Мне показалось, что это какой-то знак свыше: надо начинать работать с особенными детьми. Я договорилась, сама нашла фонд, в котором хотела бы поработать, договорилась с руководителем, начать развивать музыкальное направление. И так мы начали работать с детьми с инвалидностью в начале 2020 года. А потом случился коронавирус, и мы перешли в онлайн. Мне кажется, показали хорошие результаты. Выиграли два онлайн-конкурса для занятий с детьми с инвалидностью. Тогда же закупили музыкальныеинструменты. И когда уже начался учебный год, я с этими детьми продолжила занятия. После - решила открыть собственное НКО, которое специализировалась на музыкальном и творческом развитии, на социализации воспитанников.

— Что для вас значит музыка? И может ли она лечить?

Музыка в моей жизни — это воздух, это суть самой жизни. У меня мама профессиональный музыкант, она окончила Ростовскую государственную консерваторию. Но сказать, что меня подталкивали на этот путь, — скорее даже наоборот. Мама понимала, что это достаточно сложная история: жесткая дисциплина, отказ от многих развлечений, удовольствий, друзей. Чтобы стать хорошим специалистом в области музыкального исполнительства, нужно очень много работать.

В детстве мне снились сны о том, что я играю на фортепиано. Пошла в музыкальную школу, потом поступила в училище, потом был Ростовский колледж искусств и консерватория. У меня все время было внешнее сопротивление от родителей: «Не хочешь быть преподавателем — выбери другую специальность. Зачем тебе это? Это же сложно».

Но, кажется, вся жизнь вела к тому, чтобы заниматься с детьми с инвалидностью. Потому что помимо преподавательской работы, я работала в некоммерческих организациях.

— А как появилось название «Хурма»? Это же необычно.

Хурма появилась после того, как мне приснился сон. Я поняла, что если тебе уже это снится — значит, надо действовать. Надо организацию называть именно «Хурма», потому что это сочный оранжевый символ солнца, яркости жизни. А также хурма — это отсылка к моей исторической родине, Республике Абхазия. И так получилось, что этот сон привел меня к созданию школы искусств для детей с инвалидностью

— С какими проблемами вы столкнулись в первый год? И как они решились?

В первый год существования «Хурмы» у нас не было ничего. Было самое главное — это дети, которые хотели учиться, и немного музыкальных инструментов. Не было помещения, преподавательского состава, кроме волонтеров, готовых работать безвозмездно. Мы активно искали партнеров, друзей — и находили. По полгода занимались в разных пространствах. Появились первое звуковое оборудование, первое фортепиано. И так потихонечку, при помощи добрых людей, жителей города, мы смогли обустроиться.

— Чем сегодня занимается «Хурма»? Что добавилось за эти годы?

Мы занимаемся обучением детей музыкальным дисциплинам и учим их нотной грамоте, истории музыки. У воспитанников уже богатая концертная практика. Создаем аналог детской музыкальной школы искусств. Сейчас у нас еще есть хоровое и танцевальное направления. Три вида танца: классическая хореография, народная, современная. Помимо этого, мы стали заниматься живописью, рукоделием.

И растем, наполняем все творческим потенциалом. С 1 сентября на базе «Хурмы» стартуют классы по типу общеобразовательной школы.

— Может ли организация существовать только на гранты? Или нужны другие источники?

Пожертвования физических лиц становятся все скуднее и скуднее. Мой ответ — мы не сможем прожить без грантовой поддержки. Но к ней подходим максимально ответственно. Наша команда все время проходит обучение о том, как руководить организацией, как писать проекты, как не закрутиться в эту воронку и остаться на одном месте, а все время идти вперед. Поэтому гранты нужны. А по поводу собственного источника финансирования — у нас такая позиция, что занятия должны быть максимально доступными для всех детей. У кого-то из родителей есть возможность, у кого-то нет. Но все должны быть в равных условиях.

— Что является отличным результатом? Может быть, есть какой-то конкретный пример?

Это маленькие победы наших подопечных. Раньше ребенок не мог застегнуть пуговицу на рубашке, а сейчас он все умеет. Или он коммуницирует с другими детьми, выходит на сцену, играет двумя руками и ногой на ударной установке — а до этого мог пользоваться только одной рукой. Или ребенок начинает смотреть в глаза, начинает смеяться над шутками. Вот это реальные результаты. Результаты не в красочных спектаклях, не в том, что нужно зрителю. Наши маленькие победы происходят чаще всего здесь, в нашем кабинете, и они являются реальным результатом.

— Может быть, стоит о ком-то из воспитанников рассказать подробнее?

Я хотела бы рассказать про двух девочек с синдромом Дауна. Они практически ровесницы, но стартовые позиции у них были разные — разная степень поражения головного мозга, разные проявления синдрома. С одной девочкой — Боженой — мы добились того, что она сейчас занимается профессионально балетом. Ее многие в городе уже узнают, она выступает на сценах, и у нее это получается довольно красиво с точки зрения профессионального искусства. На чемпионате профессионального мастерства в прошлом году заняла первое место, в этом — второе. Это победа, когда наши дети с ментальной инвалидностью достигают больших результатов наравне с ребятами с физической инвалидностью, где не поражен головной мозг.

И еще есть наша Маша: когда она к нам пришла четыре года назад, была замкнутой девочкой, ни на что не реагировала. Знала ответ «да» — что бы ты у нее ни спросила, всегда говорила «да». Сейчас она шутит, смеется, сама говорит шутки. Представляете, как у нее развивается мозговая активность? Это потрясающе.

— Какими проектами сейчас еще занимаетесь? Вы упоминали Абхазию.

В прошлом году мы выиграли поддержку Фонда президентских грантов и отправились работать с детьми с инвалидностью в Республику Абхазия. Республика Абхазия — это моя малая родина, я там проводила много времени.

Мы были первыми в Абхазии, кто занимается с детьми профессионально с точки зрения музыкального искусства. Воспитанники с такой жаждой впитывают в себя все, что ты им даешь. Если здесь, в городе, есть возможность пойти в школу, секцию, некоммерческую организацию, то там мы оказались одни. И то, что мы с ними делаем, это удивительно и для детей, и для родителей. Результат идет в ускоренном темпе, потому что они другим не наполнены.

— А что за проект с постановкой «Рок-теремок»?

«Рок-теремок: в поисках цветка папоротника» — это был юбилейный концерт к пятилетию «Хурмы». Самым первым проектом у нас был рок-мюзикл, и мы эту историю взяли за основу всех последующих спектаклей. В этом году мы решили его повторить. Но появились новые герои, добавились музыкальные номера, и мы не поместились на сцене. Сейчас нам нужны большие театральные подмостки.

— Личный вопрос: что мотивирует тебя каждый день продолжать свое дело? Не было ли мысли всё закрыть?

Да, постоянно посещают мысли: «Всё надо закрывать, мы не справимся, мы не сможем». Но когда ты понимаешь, что за тобой стоят родители, которые верят в тебя и в то, что ты можешь для их детей... То отступать уже не имеешь права. Хотя мысли есть, переживания есть, слезы есть, которые никто не видит. А сюда мы приходим всегда с хорошим настроением, с желанием творить и пониманием того, что когда ты что-то делаешь, все обязательно получится.

— Качества, которыми нужно обладать, чтобы работать в секторе НКО?

Нужно любить то направление, которым ты занимаешься, и понимать, что если что-то не получается, все равно продолжать этим заниматься — что это твой путь. С уважением относиться к людям, с любовью относиться к пространству, в котором находишься. И тогда всё обязательно получится.

— Для чего вообще нужен сектор НКО?

По моему мнению, в сектор НКО нужно идти тогда, когда у тебя есть идеи и хочешь помогать людям. Если ты идешь с какими-то другими целями — маловероятно, что получится выстроить хорошую организацию для людей.

— И в завершение: твоя миссия и твоя мечта?

Моя миссия — связывать людей с музыкой, их сердца. А дальнейшее развитие — построить большую школу полного цикла в Ростове-на-Дону и творческое арт-пространство в Республике Абхазия для людей с инвалидностью.

Проект "Не просто так: истории НКО, меняющих жизнь" реализуется при поддержке Агентства развития гражданских инициатив Ростовской области.