У Британии нет постоянных союзников, у неё есть только постоянные интересы. Эту мысль озвучил в 1848 году Генри Джон Темпл Палмерстон — британский государственный деятель, долгие годы руководивший внешней политикой государства, а в 1855–1865 годах занимавший пост премьер-министра.

Хоть что-то постоянное есть в этом изменчивом мире. Например, британская политика.

Фото: Global look press

Лондон продолжит последовательно поддерживать Украину и будет стоять с ней плечом к плечу. Об этом 27 июля, обращаясь к Москве, заявил новый премьер-министр Великобритании Энди Бернэм накануне встречи с главой киевского режима Владимиром Зеленским.

«Великобритания — плечом к плечу с Украиной, и наша поддержка остается непоколебимой. Мы не отступим, пока не добьемся прочного и справедливого мира для Украины», — привел его слова британский телеканал Sky News.

Встреча Бернэма и Зеленского пройдет на военно-морской базе Великобритании. Для главы киевского режима это будет первый визит к новому главе британского правительства после его вступления в должность.

Небольшой экскурс в прошлое.

Сравнительно недавно, в начале прошлого столетия, Великобританию сильно лихорадило. «Великая депрессия», которую на Туманном Альбионе чаще именуют «великим спадом», отразилась и на доходах лондонских джентльменов. В то же время на другом континенте продолжала бурно развиваться экономика Советского Союза, что крайне нервировало «высший свет» Англии. В любой момент коммунистическая угроза могла перекинуться через морские просторы и овладеть умами британского рабочего класса.

Оглядываясь на эти события уже с опытом нескольких десятков революций по всему земному шару, можно понять причины таких нервов. Мысль о том, чтобы вступить в союз с СССР, в Англии посчитали бы предательством.

Гитлер тоже не вызывал восторга у британцев. Но вернёмся к первой фразе этого материала.

Когда говорят о «политике умиротворения» Великобритании по отношению к Германии, лукаво опускают один пикантный исторический сюжет.

Дело в том, что симпатию к Гитлеру не скрывала королевская фамилия.

В январе 1936 года на престол взошёл Эдуард VIII, вокруг которого тут же разгорелся скандал в благородном семействе. Своему ближайшему окружению он заявил, что собирается жениться на американке Уоллис Симпсон. На тот момент она состояла во втором браке. Общественное мнение было настолько шокировано, что в эту «лакомую кость» не вцепилась даже британская пресса. Это было слишком даже для «жёлтых» изданий.

А через 11 месяцев после начала царствования Эдуард VIII отказался от трона.

Казалось бы: какая связь между личной жизнью монарха и высокой политикой? А она есть.

Эдуард VIII признавался: по духу он скорее немец, чем англичанин. «Каждая капля крови в моих венах — немецкая», — говорил король. В Германии он провел все свое детство.

Он приветствовал усиление военной мощи Третьего рейха. Есть версия, что англо-германское морское соглашение 1935 года было заключено при его содействии. Соглашение позволило Гитлеру значительно расширить флот — теперь его мощь составляла 35% по отношению к флоту Британской империи.

Немецкая пресса, в свою очередь, благоволила британскому монарху. А что касается его любовных интрижек — да какая разница, пусть об этом судачат джентльмены в закрытых клубах.

Кстати, после отречения от трона Эдуард VIII, к тому моменту сменивший титул на «герцог Виндзорский», активно искал встречи с Гитлером.

А главный идеолог Третьего рейха Геббельс считал герцога «прекрасным человеком».

И пока британские газеты отзывались о герцоге Виндзорском весьма сдержанно, германская пресса не скупилась на восторженные отзывы. А печатному слову в те времена доверие было куда как сильнее, чем сейчас…

Нынешнюю экономику Британии опять слегка трясёт. И безработица растёт, и промышленный рост оставляет желать лучшего.

Как водится, в такие времена ловить рыбу в мутной воде — любимое занятие в Европе, да и в США. Конфликт на Украине взращивался коллективным Западом не просто так. Усиливающееся экономическое влияние России сильно бьёт по доходам джентльменов.

И поэтому рандеву Бернэма и Зеленского надо рассматривать не как заботу британцев о государстве, которое не каждый англичанин на карте найдёт, а как продолжение проверенной стратегии: нет союзников, есть интересы.

И даже если ради этого придётся поддерживать нацизм — ну что ж, ничего личного, только бизнес. Правда, сто лет назад эта стратегия обернулась ударом по самой Британии, но, судя по всему, там любят наступать на грабли.