Майские местные выборы 2026 года стали для Великобритании не просто очередным электоральным циклом, а моментом политического перелома. Страна, десятилетиями жившая в логике противостояния двух крупных партий — лейбористов и консерваторов, — фактически вошла в эпоху фрагментированной многопартийности. Главным победителем выборов стала Reform UK Найджела Фараджа, которая еще недавно воспринималась как маргинальная протестная сила, а теперь превратилась в одного из ключевых игроков британской политики.

Итоги голосования оказались шокирующими даже для самих британских элит. Reform UK получила около 1450 мест в местных советах и взяла под контроль 14 советов, совершив беспрецедентный рывок практически с нулевой позиции. Лейбористы потеряли почти 1500 мест и лишились контроля над 23 советами — это один из худших результатов партии в современной истории местных выборов. Консерваторы также продолжили падение, уступая позиции как лейбористам, так и Фараджу. Одновременно лучший результат в своей истории показали «зеленые», существенно усилившие позиции в Лондоне и крупных городах.

Особенно болезненными для Labour стали потери в традиционных рабочих регионах, которые десятилетиями считались неприступными бастионами партии. Reform UK добилась серьёзных успехов в Sunderland, Barnsley и Hartlepool — городах, где лейбористы доминировали десятилетиями. Символическим ударом стали и серьёзные потери Labour в Бирмингеме — одном из крупнейших муниципалитетов Европы.

Британия фактически повторяет процессы, которые уже раньше проходили США и ряд европейских стран: традиционный рабочий класс постепенно отворачивается от левоцентристских партий и переходит к правым популистам. Именно на этом разломе и строит свою стратегию Найджел Фарадж.

Успех Reform UK напрямую связан с несколькими факторами. Первый — миграция. Несмотря на смену власти в 2024 году, правительство Кира Стармера так и не смогло убедить значительную часть общества, что способно контролировать миграционные потоки и решить кризис с нелегальными пересечениями Ла-Манша. Второй фактор — экономическая стагнация и ощущение «забытости» у жителей малых городов и промышленных районов. Третий — общее недоверие к политическому истеблишменту, которое Фарадж успешно конвертирует в протестное голосование.

При этом Reform UK сумела сделать то, чего долго не удавалось британским правым популистам: выйти за рамки исключительно «брекзитной» партии. Если UKIP был прежде всего инструментом давления по вопросу выхода из ЕС, то Reform UK претендует уже на роль полноценной национальной силы, способной конкурировать за власть.

Показательно, что партия добивается успеха не только в традиционно евроскептических районах, но и в бывших оплотах лейбористов. В некоторых округах явка даже выросла — редкое явление для местных выборов в Британии. Это говорит о том, что Reform не просто перетягивает голоса у конкурентов, но и мобилизует тех, кто ранее вообще не участвовал в политике.

Для Стармера результаты стали серьезнейшим ударом. Внутри Labour уже начались разговоры о возможной смене лидера. Часть депутатов и партийного актива обвиняет руководство в потере собственной идентичности. Критики считают, что попытка Стармера сместить Labour к центру привела к двойному провалу: леволиберальный городской электорат начал уходить к «зеленым», а рабочий класс — к Reform UK.

Не менее тяжелой остается ситуация и у консерваторов. Партия Кеми Баденок формально сохранила часть позиций, однако главная проблема тори заключается в другом — они стремительно теряют монополию на правый электорат. Reform UK уже обходит консерваторов по ряду национальных рейтингов, а сам Фарадж открыто претендует на лидерство во всем правом лагере.

Наиболее тревожным сигналом для британской политической системы стала даже не победа Reform, а общая фрагментация электорального поля. По итогам выборов сразу пять партий получили двузначные показатели поддержки. Это означает фактический конец устойчивой двухпартийной модели, доминировавшей в Британии более ста лет.

На этом фоне усиливаются и региональные процессы. В Шотландии вновь победила SNP, сохранив курс на усиление автономистской повестки. В Уэльсе позиции Labour заметно ослабли, а Plaid Cymru усилила своё влияние. Таким образом, кризис затрагивает не только отдельные партии, но и всю прежнюю архитектуру британской политики.

Теперь главный вопрос — сможет ли Reform UK удержать нынешний импульс до следующих парламентских выборов. Пока партия сталкивается с типичными проблемами быстро растущих популистских движений — нехваткой опытных кадров и отсутствием устойчивой управленческой структуры. Однако даже если часть нынешнего успеха окажется временной, британская политика уже вряд ли вернется к прежней модели.

Майские выборы 2026 года стали для Британии моментом, когда старая система окончательно дала трещину. И теперь главный спор будет идти уже не между лейбористами и консерваторами, а вокруг того, кто сумеет заново собрать страну, расколотую экономическими проблемами, миграционным кризисом и глубоким недоверием к традиционным элитам.

Кризис двухпартийной системы Великобритании

Юрист-международник, директор Центра европейской информации Николай Топорнин считает, что прогнозы по выборам в Великобритании оправдались: практически все ожидали поражения лейбористов, вопрос был лишь в масштабе потерь. В итоге партия потеряла более 1200 мест.

По его мнению, это поражение поставило вопрос о доверии нынешнему руководству лейбористов во главе со Стармером. Эксперт отмечает, что многие уже говорят о начале кризиса двухпартийной системы Великобритании, где более века доминировали лейбористы и консерваторы.

Победу на выборах одержала Reform UK под руководством Найджела Фараджа, получив свыше 1400 мест. Если экстраполировать результаты местных выборов на парламентские, партия Фараджа могла бы получить порядка 220–240 мест и стать крупнейшей силой в парламенте, оттеснив лейбористов и консерваторов.

Главный вопрос теперь — сможет ли Reform UK сохранить нынешний уровень поддержки до парламентских выборов 2029 года.

«И, по сути, тогда действительно случится слом вот этой пока еще действующей на государственном уровне двухпартийной системы», - отметил Топорнин.

Профессор Санкт-Петербургского государственного университета Станислав Ткаченко, в свою очередь, отметил, что традиционная еще с XVII столетия двухпартийная система Великобритании уже переживала в своей истории периоды кризисов, самый острый из которых случился после Первой мировой войны и привел к уходу Либеральной партии (бывших вигов) за пределы двухпартийной модели.

Их заменили почти на целое столетие лейбористы. И хотя практически на всех прошедших за это время выборах находилась партия, претендовавшая на разрушение модели двух «больших партий», только нынешняя ситуация в Британии позволяет сделать прогноз о том, что просуществовавшая целое столетие партийно-политическая система в этом государстве будет разрушена.

Более того, нет гарантии, что партия Reform UK заменит одну из двух «больших партий», то есть консерваторов или лейбористов, считает эксперт.

«Рискну предположить, что мы на пороге полного переформатирования партийной системы Британии, поскольку на место в правящей элите претендуют помимо «реформистов» Найджела Фараджа также «зеленые» и крупнейшие партии Шотландии и Уэльса, без которых в недалеком будущем правящие коалиции в парламенте Британии создать не удастся», - сказал он.

Почему усилилась Reform UK

Успех Reform UK не был внезапным. Найджел Фарадж давно находится в политике и еще ранее создал UKIP — Партию независимости Британии, хотя тогда она была менее успешной, указал Топорнин.

По его мнению, Фарадж, главным образом, сделал ставку на миграционную повестку. Либеральная миграционная политика в Европе привела к росту числа мигрантов, что стало вызывать раздражение у части общества. На этом фоне все больше избирателей начали поддерживать правые партии — от «Альтернативы для Германии» до «Национального объединения» Марин Ле Пен.

Британцы долгое время относились к Фараджу осторожно, однако ситуация изменилась в последние годы. Избиратели разочаровались в обещаниях традиционных партий, а реформы правительства Стармера, в том числе в миграционной сфере, не дали заметного результата, отмечает Топорнин.

Дополнительным фактором стало ухудшение социально-экономической ситуации.

«Избиратели качнулись вправо и поддерживают Фараджа. Потому что им надоели обещания традиционных партий, которые ничем не подкрепляются на практике», - отметил он.

Ткаченко, между тем, считает, что главная причина быстрого роста популярности партии Reform UK кроется в кризисном состоянии социально-экономической системы Британии.

Причинами этого кризиса он называет нарастающую деиндустриализацию, неспособность конкурировать с продукцией из Китая и других стран Глобального Юга, а также провальную политику на российском направлении, лишившую лондонский Сити доступа к быстрорастущему и прибыльному рынку.

«Для сторонних наблюдателей главная причина кризиса, поднявшая Фараджа на вершины рейтингов, — миграционная политика, приведшая к изменению электоральной динамики во многих районах Англии и Шотландии», - отметил он.

По его мнению, британский бизнес, традиционно активно участвовавший в партийном строительстве своей страны, разочаровался в старых партиях, видя их неспособность и нежелание остановить плохо контролируемый приток мигрантов.

Общественность в Британии устала ждать изменений и не верит в то, что искомых результатов можно добиться эволюционным путем, за который выступают как лейбористы, так и консерваторы.

«Запрос на решительные антимиграционные действия в современной британской политической системе обещают удовлетворить только Фарадж и ориентирующиеся на него политические лидеры», - заметил эксперт.

Почему Labour теряет поддержку

Топорнин утверждает, что британцев сегодня больше всего раздражают нерешенные миграционные проблемы и ухудшение социально-экономической ситуации. Несмотря на обещания реформ, правительство Стармера не смогло показать заметных результатов ни в экономике, ни в миграционной политике.

При этом традиционный рабочий класс Британии, по его мнению, сильно изменился. Значительную часть работников сегодня составляют мигранты, которые не имеют британского гражданства и права голоса. В результате прежняя база поддержки лейбористов среди рабочего класса постепенно размывается.

Одновременно часть либерального городского электората уходит к либерал-демократам и «зеленым», которые предлагают более радикальную либеральную и экологическую повестку.

Все это привело к резкому падению рейтингов Labour, считает эксперт.

«Вот и получается, что размывается база лейбористов, плюс неуверенная политика, плюс скандалы в правительстве», - подчеркнул он.

Ткаченко в то же время указал на то, что сам триумфальный приход лейбористов к власти на выборах 4 июля 2024 года объяснялся кризисом правивших Британией 14 лет консерваторов.

«Не лейбористы были сильными на этих выборах, а консерваторы из солидной партии периода Дэвида Кэмерона превратились в общебританское посмешище как из-за неадекватных высшему в королевстве правительственному посту лидеров — Бориса Джонсона, Лиз Трасс и Риши Сунака, — так и из-за неудач в борьбе с пандемией, энергетическим кризисом и авантюрной внешней политикой», - считает он.

Стармер в период агитационной кампании обещал все эти недостатки преодолеть, и ему избиратели поверили, за счет чего лейбористы получили на предыдущих выборах один из лучших результатов за всю свою партийную историю, напомнил эксперт.

Сейчас, по его словам, стало очевидно, что потенциал лейбористов в сфере государственного управления ничем не отличается от возможностей консерваторов. Именно поэтому рядовой британский избиратель хочет видеть на высших постах в парламенте и правительстве совсем других людей, не связанных со старым правящим истеблишментом.

Лейбористы сегодня рассматривают в качестве своего типичного избирателя городского жителя, вовсе не обязательно связанного с промышленностью. У них нет никакого конкретного «месседжа» для бедных слоев населения.

«Сейчас эта партия претендует на центр политического спектра своей страны, она выражает социал-демократические ценности и легко находит общий язык с бизнес-ассоциациями, в том числе с крупным глобальным бизнесом. У традиционных лейбористов такое положение дел было попросту невозможно», - пояснил Ткаченко.

Есть ли у Reform UK долгосрочные перспективы

Топорнин убежден – у Reform UK есть шансы надолго закрепиться в британской политике. В качестве примера он приводит «Альтернативу для Германии» и «Национальное объединение» Марин Ле Пен, которые уже более 15 лет стабильно получают поддержку на уровне 25–30%.

При этом подобные партии пока не приходили к власти на национальном уровне, поэтому избиратели продолжают воспринимать их как альтернативу традиционному политическому истеблишменту.

Многие британцы считают, что старые партии не способны решить накопившиеся проблемы, прежде всего в миграционной сфере. На этом фоне поддержку получает Найджел Фарадж, которого избиратели давно знают по его жесткой позиции по вопросам миграции, отмечает он.

«Я считаю, что до 2029 года этот тренд поддержки Фараджа сохранится», - заявил Топорнин.

Ткаченко, в свою очередь, не видит оснований для слишком широких аналогий между Reform UK и Партией независимости Соединенного Королевства (UKIP).

Последняя, по его словам, была создана на фундаменте популярного в Британии евроскептицизма и смогла добиться своей главной цели — выхода страны из ЕС, Brexit.

«После достижения этой цели новых задач партийное руководство перед собой не ставило, и это привело к нынешнему кризисному состоянию данной партии», — указал он.

По мнению эксперта, Reform UK имеет более обширную повестку, и в случае успеха ее долговременная устойчивость имеет большие шансы.

Политическое будущее Кира Стармера

После поражения лейбористов давление на Стармера внутри партии усиливается, хотя сам он заявил, что уходить в отставку не собирается. При этом у Labour пока нет очевидного лидера, способного быстро заменить Стармера и консолидировать партию, отмечает Топорнин.

По словам эксперта, у премьера остается очень мало времени, чтобы изменить ситуацию. Уже к осени правительство должно показать конкретные результаты и новые реформы, иначе рейтинги продолжат снижаться.

Ситуацию осложняют внутренние проблемы лейбористов, рост популярности Reform UK, усиление шотландских националистов и ослабление позиций Labour в Уэльсе. На этом фоне политическое будущее Стармера выглядит все более неопределенным.

«Я могу с большой вероятностью предсказать, что в 2027 году он уйдет в отставку. И у Британии будет новый премьер», - резюмировал эксперт.

На сложное положение, которое все больше выглядит как безвыходное и в которое Стармера поставили катастрофические результаты местных выборов в мае 2026 года, указал и Станислав Ткаченко.

По его словам, негативная для лейбористов тенденция снижения популярности среди электората приобретает обвальный характер. Стармер, считает эксперт, решил, что гарантированный ему и его партии срок у руля государства до мая 2029 года выглядит перспективнее, чем резкие изменения правительственного курса и переход к решению болезненных, но необходимых для стабильности Британии задач.

«Но такое разрушение электоральной базы беспокоит других лидеров партии, понимающих, что Стармер становится для них политическим балластом, тянущим партию на дно», - заметил он.

При этом эксперт предполагает, что другие лидеры лейбористов могут предпочесть сохранение нынешнего премьер-министра у власти, а не провоцировать внеочередные выборы.

«Поэтому у Стармера остается неплохой шанс еще какое-то время быть у руля правительства страны», - считает он.

Но в исторической перспективе лейбористам, по мнению Ткаченко, нечего противопоставить более радикальным политическим силам в своей стране, и они могут откатиться на периферию политической жизни Британии уже в ближайшие годы, заключил эксперт.

Таким образом, майские выборы 2026 года показали, что Британия вступила в период глубокого политического перелома: традиционная двухпартийная модель стремительно теряет устойчивость, а рост популярности Reform UK отражает накопившееся недовольство миграционной политикой, экономической стагнацией и старым политическим истеблишментом.

На этом фоне позиции как лейбористов, так и консерваторов продолжают слабеть, а сама британская политическая система все больше движется к эпохе сложной многопартийной конкуренции.