23 июля 2026 года администрация США объявила о увеличении торговых пошлинах в отношении 60 стран по итогам расследования USTR (Office Trade Representative – Управление торгового представителя США) в рамках раздела 301 закона США о торговле принятого в 1974 году и действующего до настоящего времени. Reuters пишет, что США ввели пошлины на импорт в размере 10% и 12,5% на товары из 60 стран, являющимися «торговыми партнёрами», объяснив это недостаточно жёстким контролем за запретом товаров, произведённых с применением принудительного труда. Казахстан оказался в группе стран, для которых установлена максимальная ставка 12,5%.

В 1990-е годы американская, а в более широком смысле западная внешнеэкономическая линия строилась вокруг продвижения либерализации торговли, открытия внутренних рынков, приватизации и встраивания постсоциалистических экономик в глобальный капиталистический рынок. Для бывших стран социалистического блока такая повестка подавалась как универсальный путь к росту, инвестициям, институциональной модернизации, включению в «правильную мировую экономику» и во многом, являлось манипулятивным условием признания постсоветских стран равноправными партнерами.

«Только тогда, когда свободные рынки и свободные люди действуют вместе, мы можем построить лучшую жизнь для всех». Джордж Герберт Уокер Буш, 41-й президент США (1989–1993).

Однако даже тогда эта политика не была чисто идеалистической: открытие рынков постсоциалистического пространства расширяло экспортные возможности западных компаний, облегчало доступ к сырью, активам и новым потребительским рынкам, а также закрепляло политическое влияние США и их союзников.

Нынешняя американская тарифная практика не столько опровергает риторику 1990-х годов, сколько показывает её инструментальный характер и то, что за «тёплыми рукопожатиями» стоял «холодный расчёт».

Иными словами, принцип заключался не в том, что открытые рынки являются неизменной нормой для всех, а в том, что либерализация поддерживается, пока она усиливает американские позиции. Когда же США системно начали уступать свои позиции в мире, американская политика кардинально изменилась.

В 2025–2026 годах американская практика стала иной: доступ на рынок США всё чаще регулируется через тарифы, секционные и квазисанкционные меры и неявные способы воздействия по защите внутренних интересов США.

Казахстан в 2026 году оказался в числе 60 стран, в отношении которых США установили дополнительную импортную пошлину. Казахстан попала в группу стран, для которых установлена максимальная дополнительная ставка в размере 12,5%, а исключения сделаны для товаров, важных для американской экономики.

Ситуация с введением США дополнительной импортной пошлины в размере 12,5% на часть товаров из Казахстана демонстрирует высокую степень прагматизма проводимой политики «заокеанского партнёра».

Ключевой особенностью новых пошлин является их ограниченный товарный охват: вне действия вводимых пошлин остаются позиции, значимые для американской экономики.

Ряд источников отдельно указывает, что ключевые статьи казахстанского экспорта в США — нефть, уран, критически важные минералы и металлы — включены в исключения и не подпали под новую пошлину.

Ведение пошлин это посылает руководству Казахстана сигнал. Причем, политический смысл санкционного сигнала шире, чем непосредственный экономический ущерб. В условиях невключения в перечень Кыргызстана, Узбекистана, Таджикистана и Туркменистана это говорит о реальном отношении США к Казахстану, который понёс существенные экономические убытки от действий Украины получавшей разного рода помощь от США и ЕС.

И хотя введённые меры не стоит воспринимать как исключительно антиказахстанские, не следует рассматривать их и как чисто технические. Для Казахстана новые пошлины важны в трёх плоскостях: экономической, политической и дискурсивной.

Введение пошлин ухудшает позиции тех экспортёров, чья продукция не вошла в список исключений, поскольку увеличивает их издержки и снижает ценовую конкурентоспособность на американском рынке. Политически решение демонстрирует пределы риторики о «стратегическом партнёрстве» с США. Партнёрство не отменяет того, что Вашингтон в любой момент может применить торговые ограничения, если сочтёт это соответствующим своим внутренним или внешним приоритетом.

В дискурсивном плане ситуация подрывает прежнюю привлекательность американской модели как надёжной и универсальной. Для казахстанской элиты и экспертного сообщества это усиливает аргументы в пользу более трезвого подхода: не исходить из идеологем о «свободном рынке» или «ценностном партнёрстве», а оценивать США как державу, которая комбинирует нормы и давление в зависимости от конкретной выгоды.

Подводя итог, отметим, что новые американские пошлины, ограничивающие казахстанский экспорт и ухудшающие положение его производителей являются продолжением политики прагматизма в изменившихся условиях. В 1990-е годы США продвигали открытие чужих рынков, поскольку это соответствовало их положению главного выгодоприобретателя глобализации. В 2020-е годы они активно используют тарифы и меры давления, поскольку считают необходимым перераспределить выгоды мировой торговли в пользу собственной экономики и политической устойчивости.

Уважительная риторика Касым-Жомарта Токаева в адрес США, о которых он говорил в ключе «нового золотого века» Америки, и Дональда Трампа, которого он называл «великим государственным деятелем, посланным свыше», не обеспечила Казахстану ответного паритетного отношения со стороны США, которые, к сожалению, в очередной раз, нарушили дипломатические принципы о равенстве сторон межгосударственного взаимодействия и необходимости стремления к взаимной и паритетной выгоде. Это, вероятно, серьёзный повод для президента Казахстана Касым-Жомарта Токаева оценить реальное отношение США к возглавляемой им стране, дать оценку введения пошлин в отношении Казахстана и возможно, потребовать их пересмотр.