Средняя Азия остается одним из главных перекрестков мировой политики. Если еще несколько десятилетий назад борьба шла преимущественно за нефть, газ и транспортные маршруты, то сегодня к ним добавились новые пункты. При этом реальная экономическая картина, как считает политолог Академии ALTER Андрей Костров, далеко не всегда совпадает с тем образом, который формируется в медиапространстве.

«Сегодня областями соперничества становятся влияние на элиты, безопасность, экономика, инфраструктура, энергетика, водная безопасность, доступ к редкоземельным минералам и информационное пространство», – отмечает эксперт.

СССР ушел, а все остальные пришли

Все началось после развала СССР. В девяностые регион стал полем «Большой игры» [термин обозначает геополитическое соперничество между Британской и Российской империями за господство в Средней Азии. — прим. ред.]. США стремились укрепить однополярный миропорядок и усилить свое доминирование. Россия и Китай, напротив, продвигали многополярность. Западные нефтяники тогда активно осваивали Казахстан, подписывали контракты на месторождения и параллельно прокладывали экспортные маршруты в обход РФ. Тогда же развернулась схватка за будущие коридоры – например, за газопровод из Туркменистана через Афганистан в Пакистан.

Важным поворотом стало создание сначала «Шанхайской пятерки», а затем Шанхайской организации сотрудничества (ШОС), которую Костров рассматривает как ответ Москвы и Пекина на усиление Запада в регионе.

После этого осенью 2001 года США ввели войска в Афганистан и открыли базы в Узбекистане и Кыргызстане – так они пытались закрепиться в роли главного гаранта безопасности. Однако уже к середине двухтысячных позиции Вашингтона зашатались. Андижанские события в Узбекистане, а затем требование стран ШОС назвать сроки вывода американских баз – и баланс сил изменился.

Еще одним переломом, по мнению политолога, стал финансовый кризис 2008 года. Именно после него Китай резко нарастил экономическое присутствие: запустил газопровод «Средняя Азия — Китай», а позже инициировал проект «Один пояс, один путь». Россия в те же годы развивала Евразийский экономический союз (ЕАЭС). Так конкуренция отдельных инфраструктурных проектов постепенно превратилась в соперничество различных моделей регионального развития.

С 2021 года борьба только ужесточилась. Многие ошибочно полагали, что конфликт на Украине ослабит Россию в регионе. На деле – подстегнул всех. Сегодня здесь одновременно работают Россия, Китай, Турция, США, Евросоюз и Великобритания.

Фото сгенерировано с помощью ИИ

Кому достанется место за столом?

Костров отдельно разбирает инструменты влияния. У Британии, например, экономический вес невелик, зато она делает ставку на образование и культуру. Стипендии Chevening, проекты Британского совета, инициатива Creative Central Asia – так Лондон вяжет долгосрочные связи с молодыми специалистами и будущими лидерами. Итог – Парк креативных индустрий в Кыргызстане, который эксперт называет частью британской «мягкой силы».

США и Евросоюз действуют через программы развития гражданского общества, гранты и НКО.

«Основной объем западного финансирования направляется на проекты в сфере гражданского общества и демократических институтов, что не дает прямого экономического эффекта для большинства населения. Были вложены десятки миллионов долларов, и не построено ни одного крупного промышленного предприятия», – подчеркивает эксперт.

Китай, наоборот, строит масштабные объекты и остается крупнейшим кредитором Кыргызстана. Однако, обращает внимание политолог, большая часть проектов финансируется через займы, а это увеличивает долговую нагрузку. Около трети государственного внешнего долга республики – перед Экспортно-импортным банком Китая. А уже с 2027 года стране предстоят серьезные выплаты по обслуживанию этих долгов.

«Турция активно продвигает свое присутствие в Кыргызстане через Организацию тюркских государств (ОТГ), культурные и образовательные проекты. Однако объем реальных инвестиций и товарооборота значительно уступает российскому присутствию», – подчеркивает Костров.

Фото: ALTER

Почему молчат о главном?

Москва по-прежнему главный торгово-экономический партнер Кыргызстана. За 2025 год товарооборот между странами побил рекорд – 4,1 миллиарда долларов. Почти 68% всей торговли Кыргызстана со странами ЕАЭС приходится именно на РФ. Инвестиции из России идут в энергетику, промышленность, сельское хозяйство и инфраструктуру. Примеры – Российско-Кыргызский фонд развития, модернизация энергосистемы, расширение Славянского университета и газификация республики.

Но, предупреждает Костров, главное поле битвы сегодня – информационное.

«Несмотря на масштабность российского присутствия, медиаосвещение вклада России значительно уступает пиару западных, турецких и китайских инициатив. Это формирует искаженное представление о реальной структуре международных связей Кыргызстана», – заявляет эксперт.

Он добавил, что, в отличие от практики США на Ближнем Востоке, Россия, несмотря на наличие военного присутствия и рычагов влияния, ни разу не вмешивалась в процесс смены власти в Кыргызстане и не оказывала медийного воздействия.

«Даже в периоды политической нестабильности Москва заявляла о невмешательстве и уважении к суверенному праву граждан республики самостоятельно определять свою судьбу и не использовала механизмы так называемой мягкой силы, которые, по факту, являются инструментами информационного противостояния», – резюмировал Костров.

Он уверен: более честное и сбалансированное освещение российско-среднеазиатского сотрудничества выгодно самим государствам региона в долгосрочной перспективе.