По мере усиления кризиса вокруг Ирана тематика Украины перестаёт быть исключительно европейской проблемой и вовлекается в масштабные региональные процессы на Ближнем Востоке.

На этом фоне все чаще обсуждаются возможное расширение географии украинской активности, включая Каспийский регион, перспективы углубления военно-технического и разведывательного взаимодействия России и Ирана, а также роль Киева в региональных процессах и его сотрудничество с западными партнерами в сфере безопасности.

Одновременно сохраняющаяся напряженность вокруг Ирана отражается на интересах традиционных союзников США в Персидском заливе, оказывает влияние на ситуацию с безопасностью судоходства в Красном море и районе Баб-эль-Мандебского пролива, а также усиливает риски для глобальных логистических цепочек, мировой торговли и энергетических рынков.

В этих условиях особое значение приобретает вопрос, насколько происходящие изменения способны повлиять на архитектуру безопасности на Ближнем Востоке и какие последствия они могут иметь как для государств региона, так и для мировой экономики.

Украина становится частью ближневосточной повестки

О том, как взаимосвязаны эти процессы и к каким последствиям они могут привести, рассказал генеральный директор аналитического центра «Стратегия Восток-Запад» (Кыргызстан) Дмитрий Орлов.

По его мнению, несмотря на заявления официального Тегерана о том, что ряд европейских государств заверил Иран в отсутствии намерений вступать с ним в военный конфликт, факты свидетельствуют о постепенном вовлечении Украины в ближневосточную повестку.

Эксперт напомнил, что недавно представитель МИД Ирана Исмаил Багаи заявил, будто созванивался с британскими, болгарскими и украинскими коллегами, которые заверили его, что их государства с Ираном воевать не будут. Тем не менее в конце марта украинские СМИ со ссылкой на Владимира Зеленского сообщили, что за обменом опытом борьбы с иранскими БПЛА к Украине обратились США, Саудовская Аравия, Катар, ОАЭ, Бахрейн, Иордания и Кувейт. Более того, выступая в парламенте Великобритании, Зеленский заявил, что первая группа так называемых противодроновых специалистов прибыла на Ближний Восток еще в начале марта.

«Так что в конфликте на Ближнем Востоке Украина уже участвует, пусть и в качестве консультанта по обороне от БПЛА», — отметил Орлов.

Комментируя инцидент 25 июля, когда украинские беспилотники атаковали следовавшее из Астрахани в Энзели иранское судно, эксперт предположил, что речь, вероятнее всего, шла о демонстрации возможностей Украины атаковать цели на любом расстоянии.

«А значит, можно предположить, что у этой атаки был заказчик. Либо это одно или несколько государств, либо некий покупатель дронов украинского производства из числа террористических организаций или наркокартелей», — считает он.

По словам Орлова, говорить о каких-либо последствиях для региональной безопасности имеет смысл лишь тогда, когда подобные атаки начнут повторяться. Вместе с тем эксперт убежден, что страны Каспийского бассейна уже сейчас должны сделать из этой истории правильные выводы и продолжить укрепление безопасности своих территориальных вод.

Россия и Иран: перспективы более тесной координации

Говоря о перспективах российско-иранского взаимодействия, Орлов отметил, что более тесная военно-техническая и разведывательная координация Москвы и Тегерана выглядит вполне вероятным сценарием.

«Тут всё будет зависеть от того, до каких пределов Москва готова помогать Тегерану, и от возможностей обеих стран в военно-технической и разведывательной составляющих», — подчеркнул он.

По его словам, даже наличие разведывательной информации само по себе еще не означает, что ею удастся своевременно и эффективно воспользоваться.

«Иногда бывает так, что данные разведки приходят, а средств, чтобы их грамотно и вовремя использовать, не хватает. Или возможности разведки на какой-то территории бывают сильно ограничены», — пояснил эксперт.

Киев пытается сохранить востребованность у Запада

По мнению Орлова, сегодня правильнее говорить не столько о расширении украинского военно-политического присутствия на Ближнем Востоке, сколько о попытке Киева фактически продать его своим западным партнерам.

«Цель тут — показать Евросоюзу, США или Британии, что Украина еще вполне себе дее- и боеспособна», — считает он.

При этом, по его оценке, на баланс сил в регионе это почти не повлияет, поскольку Украина — государство не из самых могучих. Однако Киев способен создать определенные проблемы Ирану и России.

«Мало кто знает, что в американских частных военных компаниях, которые работают на Ближнем Востоке, есть и украинские наемники, которых для реализации той или иной провокации против России вполне можно использовать», — отметил Орлов.

Оценивая сообщения о деятельности украинских граждан и военных в странах Ближнего Востока, эксперт подчеркнул, что влияние подобных эпизодов на отношения Киева с государствами региона будет зависеть исключительно от конкретных обстоятельств.

«Всё зависит от того, в чьих интересах, в каком качестве и против кого будут действовать на Ближнем Востоке украинские граждане или военные», — сказал он.

Союзники США пересматривают вопросы безопасности

Отдельно Орлов остановился на положении традиционных союзников США в Персидском заливе. По его мнению, до тех пор, пока американские базы продолжают находиться в арабских странах Персидского залива и никто там не требует их вывода, Вашингтону опасаться нечего.

Вместе с тем эксперт считает, что власти этих государств уже сделали определенные выводы.

«Они уже поняли, что наличие баз США — вовсе не гарантия безопасности, а даже наоборот. Однако они будут ждать, чем закончится противостояние Израиля и США с Ираном, и уже исходя из этого примут решение», — полагает он.

Красное море и новые риски для мировой торговли

Говоря о кризисе безопасности в Красном море и районе Баб-эль-Мандебского пролива, Орлов отметил, что его долгосрочные последствия будут напрямую зависеть от того, как долго продлится нынешний кризис.

«Его эскалация ещё больше увеличит стоимость морских контейнерных перевозок на направлении Европа — Азия», — подчеркнул он.

Эксперт напомнил, что через Баб-эль-Мандебский пролив проходит около 30 процентов мирового контейнерного трафика. По его словам, поскольку судовладельцам придется направлять свои суда по альтернативным маршрутам, протяженность пути из Азии в Европу увеличится примерно на шесть тысяч морских миль. Это, в свою очередь, приведет к увеличению сроков доставки товаров на две-три недели.

«Это также означает дополнительные расходы на топливо в размере примерно одного миллиона долларов за каждый рейс в одну сторону. А это — автоматический рост цен почти для каждого продукта, будь то нефть или зерно», — заключил Орлов.

Таким образом, по мере расширения географии кризиса вокруг Ирана ближневосточная повестка все теснее переплетается с украинским конфликтом, а локальные эпизоды начинают влиять на более широкий круг международных процессов.

На этом фоне вопросы безопасности Каспийского региона и Ближнего Востока, устойчивости мировых логистических маршрутов, а также характера взаимодействия России, Ирана, США и их союзников приобретают все большее значение, выходя далеко за рамки исключительно регионального противостояния. Это свидетельствует о постепенном изменении региональной архитектуры безопасности, последствия которого могут выйти далеко за пределы Ближнего Востока.