В 2008 году у директора фонда "Дарина" заболела дочка. Рак. И тогда в голове родилась фраза: «Только бы ребенок выздоровел, я потом помогу другим детям». Чуда не случилось. Но фраза осталась. И обещание было исполнено. О том, как устроена "скорая помощь" для онкобольных детей, почему фонд никогда не отказывает и зачем нужны не только деньги, но и простое человеческое присутствие, — в интервью проекта "Не просто так: истории НКО, меняющих жизнь".

— С чего началась история фонда? Какая потребность стала отправной точкой?

Все началось в 2008 году, когда у меня дочка болела раком, и мы поехали в Москву. Отправили нас в клинику Бурденко. И я там увидела, что есть волонтеры в больнице. Разговаривала с некоторыми родителями. Моему ребенку могла понадобиться кровь, и врач сказал: «Так как вы не местная, и, наверное, вам будет сложно собрать, я вам предлагаю заняться прямо сейчас этим вопросом». И я помню чувство, когда люди нашли время, желание прийти и сдать кровь моему ребенку.

Особой потребности не было, но они приезжали, и это было важно. И тогда появилось желание: «вот бы моя дочь выздоровела, я тоже хочу помогать другим детям». Дочки не стало. Чуда не случилось. И возникло безумное желание что-то сделать, как-то выжить. В голове крутилась фраза, которую бабушка мне говорила в свое время: «Когда тебе тяжело, найди тех, кому еще тяжелее, помогай». Я поняла, что только так жизнь не потеряет смысл.

— Как вы начали помогать? С чего всё пошло?

В августе, когда не стало дочки, я нашла благотворительный фонд, который помогал разным людям. Я активно подключилась. Нужно было что-то делать, чтобы заглушить внутреннюю боль. Стала ездить в детские дома, включилась в активную деятельность. Было важно быть кому-то нужной.

В 2009 году я увидела сбор на ребенка, который лежал в той же больнице, в которой я лежала со своей дочкой. Было ощущение, что это параллельный мир, о котором мало кто знает: люди живут там своей жизнью. Поехала в больницу, чтобы узнать, насколько реальный этот ребенок. В тот момент у меня выработалось правило: проверять всю информацию всегда, разговаривать и с родителями, и с врачами, с медперсоналом обязательно, чтобы знать историю со всех сторон.

Возвращаться в больницу было очень трудно. Но там были дети из Ростовской области, к которым не могли приехать родственники. Я была той помощью, которая могла сходить в магазин, купить продукты, какие-то лекарства. На одном из ростовских форумов я начала рассказывать про эту тему — онкология, дети — и стали собираться люди, которые захотели в этом участвовать.

— Когда появился свой фонд?

В 2010 году я поехала на первую конференцию некоммерческих организаций в Москву. Там собрались организации буквально от Калининграда до Владивостока. Мы говорили о том, что есть потребность объединиться, делиться информацией и поддерживать детей с онкологией. В конце 2011 года созрело решение, что я буду открывать свой фонд.

— Как бы вы сформулировали сегодня главную миссию фонда?

Если коротко — «успеть помочь». А если развернуто — это помощь детям с онкологическими заболеваниями, помощь в лечении, помощь в реабилитации. Я считаю, наш фонд — скорая помощь. Мы быстро принимаем решение. Работаем с клиниками по гарантийным письмам, ищем лекарства, привозим, оплачиваем билеты на лечение в Москву, а потом уже следом открываем сбор на этого ребенка.

— Как выглядит путь семьи, которая впервые обращается в фонд?

Если ребенок лежит в больнице, я приезжаю, захожу в палату, знакомлюсь с родителями и ребенком. Мама заполняет документы. Мы выясняем, какой препарат, дозировку, сроки.

— Есть ли принципы, по которым вы принимаете решение об оказании помощи?

Мы не отказываем никому, кто лежит в онкологии.

— Что сейчас требует больше всего ресурсов и времени?

Поиск пожертвований. Я занимаюсь сбором пожертвований, поиском благотворителей. Поэтому, наверное, для меня это самое затратное по времени. И общение с родителями — много ресурса. Недавно я была в одной палате полтора часа, мама говорит: «Вы не собираетесь домой? Вы столько времени потратили на нашу палату». Я говорю: «Так я же не работаю, я живу». Если в палате нужно посидеть два часа — я посижу два часа

— А выгорание? Сталкивались?

Я не люблю слово «выгорание». Выгорание бывает только у тех людей, которые не любят свою работу. А если ты воспринимаешь своё дело как служение — как артисты служат в театре, как служат в армии, — то ты не выгораешь. Устаешь — да. Но просто нужно учиться давать себе отдых. Позволять себе маленькие радости. Делать всё с любовью. Для меня это не работа, это жизнь.

— С какими стереотипами о благотворительности приходится сталкиваться?

Недоверие к фондам есть. Бывает, что люди столкнулись с нечестным фондом, с мошенниками. И этот шлейф остается надолго. Я хочу сказать людям: разбирайтесь. Всегда есть возможность зайти на сайт, посмотреть в соцсетях, позвонить, уточнить. Чем больше будет информации, тем больше будет доверие. Мошенников хватает везде — и в коммерции, и в торговле, и в строительстве. Просто включайте голову, когда вы помогаете.

— Как вы обеспечиваете прозрачность?

На сайте есть информация о пожертвованиях, есть отчеты. С благотворителями больших сумм мы заключаем договор, в конце года делаем отчеты. У меня привычка сразу отправлять платежное поручение: «Вот ваши деньги ушли в нужном направлении». Потом, когда все документы собраны — договор, накладная, фотоотчет с ребенком, — показываю, что помощь реально ушла туда, куда нужно. Фонд — это моё детище, это продолжение моего ребенка. Поэтому там должно быть всё чисто.

— Какие планы на ближайший год?

Хочу решить технические вопросы. Сейчас детей отправляем на реабилитацию. Новый сайт нужно пополнять, улучшать, подключать технические возможности для пожертвований. И найти свободные руки, которые бы этим занимались. Технический помощник, который погрузится в это. Это должен быть человек с таким же отношением к жизни и ценностям, который понимает, что отдавая, ты получаешь гораздо больше.

— Что бы вы посоветовали человеку, который хочет начать помогать, но не знает, с чего начать?

Позвоните в фонд. Найдите близкий вам по духу и помогайте. Не открывайте фонды! Это кажется, что ты сейчас перевернешь весь мир, и твой фонд будет лучше, чем другой. Фондов и так много. Будьте волонтерами, будьте донорами.

— Главное, что вы хотите сказать?

Если человек хочет помочь, он всегда найдет близких людей. Хорошие люди к хорошим притягиваются. Просто будьте открыты, просто делайте, просто помогайте. Не отворачивайтесь от тех, кому нужна помощь. Помогите ребенку, помогите старику. В какой-то момент мы стали стесняться делать добро открыто. Не надо бояться. Нужно уметь разговаривать, знакомиться. Увидели в парке флешмоб — подойдите, спросите, тоже делайте. Главное, чтобы не было так, что мы хорошие, стесняемся, а плохое делаем без стеснения.