Объявленное перемирие между Ираном и США выглядит как пауза, а не как решение. Формально стороны согласились остановиться на две недели, но за кулисами видно: никто не уверен, что это не просто передышка перед новым витком напряжения.

По данным источников, всё происходило в состоянии почти полной неопределённости. Даже внутри американской администрации до последнего не понимали, какое решение примет Дональд Трамп — идти на эскалацию или всё же остановиться. Параллельно военные готовили варианты ударов, а страны региона — сценарии ответа.

Фото: ИИ

В какой-то момент переговоры буквально держались на нервах отдельных людей. Спецпредставитель США Стив Уиткофф, по сообщениям, резко раскритиковал первоначальный план Тегерана. После этого посредники — в том числе из Пакистана — начали срочно «пересобирать» условия, передавая их между главой МИД Ирана Аббасом Арагчи и американской стороной.

Интересно, что ключевую роль в итоге сыграли не только Вашингтон и Тегеран. В процесс включились и другие игроки — от Турции до Египта. Это подчёркивает, насколько регион сам заинтересован в том, чтобы ситуация хотя бы временно не вышла из-под контроля.

Но решающим фактором, судя по всему, стало одобрение верховного лидера Ирана — Моджтаба Хаменеи. Без него соглашение просто не состоялось бы. По данным источников, он координировал процесс максимально осторожно, поддерживая связь с чиновниками в закрытом формате.

Такое уже было

Но это не означает, что достигнуто устойчивое соглашение. Как отмечает руководитель экспертно-аналитической сети PolitRUS, эксперт по международным конфликтам Виталий Арьков, подобные ситуации уже возникали и не приводили к нужному результату.

«Как многие помнят, в прошлом году Дональд Трамп уже объявлял себя победителем Ирана и гениальным политиком, сумевшим завершить ирано-израильский конфликт, длящийся несколько десятилетий. Нобелевскую премию мира, в том числе и за данное «миротворчество», Трамп не получил, а война на Ближнем Востоке вспыхнула с новой силой, выйдя даже за пределы региона как в буквальном смысле – иранские удары по британским военным базам на Кипре, так и последствиями, которые стали катастрофой для экономик многих стран», - подчеркнул он.

Эксперт обращает внимание, что последствия особенно ощутила Европа.

«Европа ранее, не без участия США, пересела с «капельницы» трубопроводов «деспотичной» России на танкерную зависимость от нефтегазовых монархий Персидского залива и самих США. Что уже привело к стремительному росту стоимости энергоресурсов в Европе, а теперь, на фоне новой войны в заливе, еще и к их жесткому дефициту – прежде всего стратегического для промышленности и коммунальной сферы СПГ и дизеля, который является топливом для значительной части грузового, строительного, коммунального и даже частного транспорта», - добавил Арьков.

Перераспределение влияния

По его словам, происходящее связано с более широкими процессами перераспределения влияния. При этом, несмотря на формальное союзничество и более чем сомнительных персонажей в брюссельских офисах, сегодня объединенная Европа представляет для США если не прямую угрозу – как Китай или Россия, то довольно серьезную проблему соперничества.

«Мы говорим о тех полутеневых персонах и кланах, которые традиционно управляют через делегированных ими политиков по обе стороны Атлантики. То есть, сейчас мы являемся свидетелями очередного глобального передела влияния между сильными мира сего. И это отнюдь не конспирология – достаточно изучить биографию, например, Макрона, Мерца, Орбана, да и самого президента Трампа – с кем они учились, где работали сами и где работают их дети, от кого получали инвестиции и т.д», - указал он.

По его мнению, цели США в регионе остаются неизменными — контроль над нефтегазовыми потоками и ограничение доступа Китая к ресурсам. В этом контексте он допускает, что в рамках обсуждаемой сделки могут рассматриваться условия, при которых Ирану позволят частично смягчить санкционные ограничения, но с оговорками по направлениям экспорта.

«То есть, в обозначенные две недели можно предположить обсуждение таких условий сделки, по которым США разрешит Ирану собирать с транзитных судов плату за проход по Ормузскому проливу и продавать согласованные объемы углеводородов в Европу (по факту – небольшое послабление нынешнего санкционного режима), но при отказе от экспорта таковых в Китай. Лишение Пекина ресурсной базы является одной из ключевых задач Вашингтона», - считает Арьков.

Собственно, это и одно из условий Вашингтона для Москвы – при его посредничестве в переговорах с киевским режимом – Россия получит много из желаемого по украинскому кейсу, но при этом должна сворачивать проекты с Китаем, переключаясь на США, заметил он.

Фактор третьих сторон

При этом эксперт подчёркивает, что на ситуацию влияют и другие игроки. В частности, Китай заинтересован в сохранении влияния на Тегеран, а Израиль, по его оценке, не готов принять существование Ирана в нынешнем виде. Кроме того, противники возможной сделки есть как внутри США, так и внутри самого Ирана.

«Есть противники нынешнего варианта сделки и внутри США – даже внутри республиканской администрации. Есть противники этого и в Иране – монолитным правящий режим давно не является и нынешний приход к власти в Исламской Республике отдельных сторонников компромисса с США не равно окончательному уходу с авансцены сторонником радикальной политики. Такие есть и в генералитете армии и, что более важно, в генералитете КСИР», - заключил Арьков.

Пауза без гарантий

Всё это ставит под сомнение устойчивость достигнутых договорённостей. Само перемирие уже вызвало споры. В США часть политиков и чиновников, наоборот, ожидала продолжения давления и была удивлена решением остановиться. Это добавляет ощущение временности: компромисс достигнут, но внутреннего согласия по нему нет.

Пока главный вывод выглядит так: стороны смогли остановиться — но не договориться. И если за эти две недели не появится что-то более устойчивое, напряжение легко вернётся.

Перемирие есть. Уверенности в нём — нет.